aliasy (aliasy) wrote,
aliasy
aliasy

Categories:

Джюгашвилисты vs Джюгашвилизм или пчелы против меда

Забрел в блог махрового джюгашвилиста тов. Несмияна. И узрел весьма актуальную и прочувствованную статью на тему россиянских пленных, захваченных бармалеями в Сирии:
https://el-murid.livejournal.com/3454300.html

Автор справедливо возмущается подлостью и бесчеловечностью россиянских властей, которые открещиваются от попаших в плен и, вполне вероятно, обреченных на мучительную смерть дорогих россиян.
Власти вымораживаются в духе "мопед не мой, я только объявление разместил!"
В общем, в своем репертуаре: своих наемников кремлин в упор видеть не желает, а потери кадровых военных засекречены.
Автор пылает негодованием:
"Трудно найтие еще пример, чтобы как-то еще больше понять, что страной управляют обычные нелюди."
и, опять же, справедливо указывает на следующее обстоятельство:

"Да, судя по сообщениям из сети, эти люди, мягко говоря, не из хорошей среды. Не очень добропорядочные и наверняка с гроздью грехов и нарушений. Возможно, даже преступлений. Наверняка поехали в Сирию не за идею, а за деньги. Что, в общем-то, подпадает под целый букет разнообразных статей. Но это не отменяет главного. Это российские граждане. И российское государство - оно не только для того, чтобы рассовывать бюджетные деньги по карманам друзей президента. Оно еще для чего-то.
Вытаскивайте этих людей - а потом судите их, расследуйте и если потребуется, то отдавайте под суд. Но сначала - озаботьтесь их судьбой.
Для нынешних людоедов это недоступно. Для них все мы - мусор, в отношении которого максимум, что можно сделать - это выразить сожаление. Ну, вот Песков его и выражает.
"


И я готов подписаться под каждым словом. Но что-то мне мешает. Вроде бы, автор протягивает читателям тарелку с медом, но от меда, почему-то, веет говном.
И тут я понимаю, что просто не верю автору, который заламывает руки в порыве сопереживания попавшим в беду дадагим россиянам. Почему? да потому, что автор - убежденный джюгашвилист, надрачивающий на своего кумира до дыма от ладоней. А как же обращался с дадагими госсиянами, попавшими в плен, кумир нашего трибуна тов. Джюгашвили?

А вот так:
1. "Статья 193 Уголовного Кодекса РСФСР 1926 г. предусматривала „за сдачу в плен, не вызывавшуюся боевой обстановкой“ расстрел с конфискацией имущества.34 В Уставе внутренней службы РККА отмечалось, что советский боец против своей воли не может быть взят в плен, а факт попадания в плен в соответствии со статьей 22 „Положения о воинских преступлениях“ 1927 г.) приравнивался к измене Родине.35

2. К.Симонов в книге "Глазами человека моего поколения" (1979) рассказывает о разговоре с Г.Жуковым:
В мае 1956 года, после самоубийства А. Фадеева, я встретил Жукова в Колонном зале, в комнате президиума, где собрались все, кому предстояло стоять в почетном карауле у гроба Фадеева. Жуков приехал немного раньше того времени, когда ему предстояло стоять в почетном карауле, и вышло так, что мы полчаса проговорили с ним, сидя в уголке этой комнаты. Тема разговора была неожиданной и для меня, и для обстоятельств, в которых происходил этот разговор. Жуков говорил о том, что его волновало и воодушевляло тогда, вскоре после XX съезда. Речь шла о восстановлении доброго имени людей, оказавшихся в плену главным образом в первый период войны, во время наших длительных отступлений и огромных по масштабу окружений... А что у нас, — сказал он, — у нас Мехлис додумался до того, что выдвинул формулу: "Каждый, кто попал в плен, — предатель родины" и обосновывал ее тем, что каждый советский человек, оказавшийся перед угрозой плена, обязан был покончить жизнь самоубийством, то есть в сущности требовал, чтобы ко всем миллионам погибших на войне прибавилось еще несколько миллионов самоубийц.


3. В книге С. Аллилуевой "Only one year" ("Только один год", 1969) рассказывается:
То, что Яша во время войны оказался военнопленным, для отца было только «позором» в глазах всего мира. В СССР этот факт умалчивался во время войны и позже, хотя вся мировая пресса писала об этом. А когда иностранный корреспондент запросил об этом официально, отец ответил, что «…в лагерях Гитлера нет русских пленных, а есть только русские изменники, и мы покончим с ними, когда завершится война». А о Яше он ответил так: «У меня нет сына Якова».

--
Здесь сражу упрежу возражения джюгашвилистов о том, что их кумир аж собственного сына не пожалел. Ну, с чем я его и поздравляю. Для джюгашвилистов есть и более лучший пример для подражания: Сатурн своих сыновей, вообще, пожирал. Вообще, если маньяк-убийца убил, среди прочих, своих детей, это его как-то оправдывает?

4. Советские упыри даже отказали Красному кресту в его предложении о гуманитарной помощи пленным: http://allin777.livejournal.com/331721.html

5. Приказ Ставки Верховного Главного Командования Красной Армии «Об ответственности военнослужащих за сдачу в плен и оставление врагу оружия» за № 270, от 16 августа 1941 г., подписанный Председателем Государственного Комитета Обороны И.В. Сталиным, заместителем председателя В.М. Молотовым, маршалами С.М. Будённым, К.Е. Ворошиловым, С.К. Тимошенко, Б.М. Шапошниковым и генералом армии Г.К. Жуковым. Приказ в то время не был опубликован в печати и был зачитан только в армии.
------------------
Приказ № 270

… Позорные факты сдачи в плен нашему заклятому врагу свидетельствуют о том, что в рядах Красной Армии, стойко и самоотверженно защищающей от подлых захватчиков свою Советскую Родину, имеются неустойчивые, малодушные, трусливые элементы. И эти трусливые элементы имеются не только среди красноармейцев, но и среди начальствующего состава. Как известно, некоторые командиры и политработники своим поведением на фронте не только не показывают красноармейцам образцы смелости, стойкости и любви к Родине, а, наоборот, прячутся в щелях, возятся в канцеляриях, не видят и не наблюдают поля боя, при первых серьезных трудностях в бою пасуют перед врагом, срывают с себя знаки различия, дезертируют с поля боя… Трусов и дезертиров надо уничтожать…

Приказываю:

1. Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров.

Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава.

2. Попавшим в окружение врага частям и подразделениям самоотверженно сражаться до последней возможности, беречь материальную часть, как зеницу ока, пробиваться к своим по тылам вражеских войск, нанося поражение фашистским собакам.

Обязать каждого военнослужащего, независимо от его служебного положения, потребовать от вышестоящего начальника, если часть его находится в окружении, драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим, и если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться в плен, – уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи [курсив наш. – М.Н.].

3. Обязать командиров и комиссаров дивизий немедля смещать с постов командиров батальонов и полков, прячущихся в щелях во время боя и боящихся руководить ходом боя на поле сражения, снижать их по должности как самозванцев, переводить в рядовые, а при необходимости расстреливать их на месте, выдвигая на их место смелых и мужественных людей из младшего начсостава или из рядов отличившихся красноармейцев.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах и штабах.

Председатель Государственного Комитета Обороны И. Сталин

(Военно-исторический журнал. 1988. № 9. С. 26–28)

---------------------
Военный корреспондент Михаил Соловьев подтверждает выполнение сталинского приказа «уничтожать их [оказавшихся в плену советских военнослужащих] всеми средствами, как наземными, так и воздушными»:

«… "Последний патрон для себя", – требовал Сталин в приказе по армии. Но легче написать такой приказ, чем пустить себе пулю в лоб, и немцы уводили всё новые колонны пленных советских воинов, чтобы погубить их в голодных лагерях. "Сдача в плен является изменой родине" – писали газеты. Но кого это могло остановить? Полковник К. из штаба воздушных сил рассказывал: "Приказано бросить советскую авиацию на бомбежку лагерей пленных в германском тылу". Рассказывая, морщился: "Представьте, что там произошло?"… (Михаил Соловьев. Записки советского военного корреспондента. 1954)


Болшевички выполняли приказ насовесть:

Приведем анализ возникшей ситуации с советскими пленными из книги известного немецкого историка Иоахима Хофмана:

«… В соответствии с этим советская авиация атаковала и бомбила переполненные лагеря для военнопленных, например, под Орлом и Новгород-Северским…

Советский Союз был единственным государством в мире, объявившим пленение своих солдат тяжким преступлением. Военная присяга, статья 58 Уголовного кодекса РСФСР и прочие служебные предписания, например, Устав внутренней службы или «Боевое наставление пехоты Красной Армии», не оставляли сомнений в том, что сдача в плен в любом случае карается смертью, как «переход к врагу», «бегство за границу», «измена» и «дезертирство». «Плен – это измена родине. Нет более гнусного и мошеннического деяния, – говорится там. – А изменника родины ожидает высшая кара – расстрел.» Сталин, Молотов и другие руководящие лица, как, например, мадам Коллонтай, не раз заявляли и публично, что в Советском Союзе существует лишь понятие дезертиров, изменников родины и врагов народа, а понятие военнопленных неизвестно. Поскольку «рабоче-крестьянской власти» было невозможно допустить, чтобы революционные солдаты Рабоче-Крестьянской Красной Армии искали спасения в пленении классовым врагом, то советское правительство уже в 1917 г. больше не считало себя связанным Гаагскими конвенциями о законах и обычаях войны, а в 1929 г. отказалось и от ратификации Женевской конвенции о защите военнопленных. Эту позицию в отношении военнопленных необходимо иметь в виду, чтобы понять тактический маневр Москвы в июле 1941 г., который вплоть до наших дней вызывает основательную путаницу в умах.

Ведь Молотов, отвечая 27 июня 1941 г. на инициативу Международного комитета Красного Креста (Comite international de la Croix-Rouge), заявил о готовности при условии «взаимности» принять предложения о военнопленных и об обмене поименными списками. Совет Народных Комиссаров уже 1 июля 1941 г. поспешил утвердить «Положение о военнопленных» (Постановление СНК СССР № 1798–8000, секретно, утверждено), предписания которого об обращении с военнопленными были вполне созвучны принципам международных конвенций…

Однако советское правительство в действительности никогда больше не возвращалось к вопросу о соглашении. Оно с самого начала наотрез отказалось от применения важнейших положений Гаагской конвенции, например, от обмена списками военнопленных, доступа Международного Красного Креста к лагерям, разрешения переписки и посылок. Все усилия, предпринимавшиеся Международным комитетом Красного Креста со ссылками на советские обещания, чтобы добиться соглашения или хотя бы обмена мнениями в Москве, далее попросту игнорировались, как ранее аналогичные усилия времен войн Советского Союза против Польши в 1939 г. и против Финляндии в 1939-40 гг.

Уже 9 июля 1941 г. Международный комитет Красного Креста поставил в известность советское правительство о готовности Германии, Финляндии, Венгрии и Румынии, а 22 июля также Италии и Словакии произвести обмен списками военнопленных на условии взаимности. 20 августа 1941 г. был передан первый немецкий список военнопленных. Списки военнопленных Финляндии, Италии и Румынии также были переданы Международному Красному Кресту и направлены в советское посольство в Анкаре, указанное Молотовым в качестве посредника. Не последовало даже подтверждения их получения, не говоря уже о том, чтобы Советский Союз признал требуемый принцип взаимности.

Ввиду упорного молчания советского правительства Международный комитет Красного Креста добивался по различным каналам – так, через советские посольства в Лондоне и Стокгольме – разрешения направить в Москву делегацию или делегата в надежде устранить предполагаемые недоразумения путем устных переговоров. Вновь и вновь выдвигаемые соответствующие предложения остались безо всякого ответа.

Точно так же была упущена созданная Международным комитетом Красного Креста возможность направления помощи советским военнопленным в Германии, поскольку советское правительство не отреагировало на соответствующие ходатайства из Женевы. Все усилия по достижению соглашения в вопросе о военнопленных, предпринимавшиеся параллельно к этому государствами-посредниками, нейтральными государствами и даже союзниками СССР, тоже не вызвали в Москве ни малейшей реакции.

Международный Красный Крест в начале 1943 г. счел себя вынужденным напомнить советскому правительству по всей форме о данном Молотовым 27 июня 1941 г. обещании и одновременно с разочарованием констатировать «qu’il avait offert ses services, sans resultat pratique des le debut des hostilites». Тем временем эта ситуация не изменилась и после этого. Как советское правительство оценивало добрые услуги, оказанные Красным Крестом во время войны, выявилось в 1945 г., когда находящаяся в Берлине делегация МКК была «грубо» (brusquement) лишена возможностей для своей работы и безо всякой мотивировки депортирована в Советский Союз.

При этих предпосылках возникает вопрос, какие меры приняло советское руководство для предотвращения бегства красноармейцев вперед, то есть их сдачи в плен противнику. Как всегда, существовало два взаимодополнявшихся средства – пропаганды и террора. Иными словами, там, куда не проникала пропаганда, вступал в дело террор, кто не верил пропаганде, тот ощущал на себе террор. Выпущенное Политуправлением Ленинградского военного округа в 1940 г. руководство для политагитации под многозначительным названием «Боец Красной Армии не сдается» (Н. Брыкин, Н. Толкачев) своевременно обобщило моменты, на которые красноармейцам следовало обращать внимание в этом вопросе. Исходя из военной присяги и из аксиомы, что плен – это «измена родине», это величайшее преступление и величайший позор для советского солдата, сначала был произведен нажим на педали так называемого «советского патриотизма». Согласно этому, «смерть или победа» – вот что, дескать, уже в Гражданскую войну являлось законом для каждого бойца Красной Армии, которые все предпочли бы «смерть позорному плену»… «Исполняя свой священный воинский долг», «патриоты социалистической Родины», «подлинные сыны советского народа», якобы, считали чем-то само собою разумеющимся покончить с собой перед взятием в плен классовым врагом, сберечь последнюю пулю для себя самого, если потребуется – сжечь себя живьем, причем еще запев большевистскую партийную песню.


Или вот тут эпично:
https://rusidea.org/25062909

6. Ну и вишенка на торте: когда людей, выживших в немецких лагерях, отправляли в лагеря сталинские.
-------------
Учитывая все вышесказанное, я категорически НЕ ВЕРЮ в искренность джюгашвилиста, пускающего крокодилью слезу по попавшим в плен к бармалеям "бедным гусским солдатикам". Невозможно быть вот тут упырем, а вот тут состардать жертвам упырей.
Одно из двух: нужно или снять крест, или одеть штаны. Иначе получается лицемерное кривляние фэн-клуба большевистских палачей.
Tags: #пчелы_против_меда
Subscribe

  • Дождались

    Ну, вот и дождались. В нашей конторе объявили долгожданное пришествие Великой Четвертой Волны от Рождества КОвидова. При этом коллективный…

  • Мор и падëж

    " окружении ушедшего на самоизоляцию президента России Владимира Путина COVID заболели несколько десятков человек." Ай-ай-ай! Это они что же, уси…

  • Бужанинка по-хутински -2 или савыцкые афицегы -2

    В Иваново сыны и дщери гор женились друг на друге. С ездой по встречке и стрельбой из огнестрела (в том числе из чего-то автоматического). Охуевшие…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments